Холод [litres] - Элизабет Бир

– Наизусть, – согласился Тристен, но все-таки позволил Мэллори прочитать их.

– Он оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным.

Самаэль, который стоял молча, наклонив голову набок, резко распрямился, словно плохо управляемая марионетка.

– Это ключ. Запомни его.

– Ключ? – Тристен посмотрел на ангела и нахмурился – так сильно, что его лицу стало неприятно. – От чего?

Ангел развел руки в стороны; его жидкие светлые локоны зашевелились, словно своим движением он поднял ветер.

– Эта информация еще не разблокирована в моей программе, – сказал он. – Но я готов биться об заклад, что это знает мамонт.

– Супер, – сказал Гэвин. – Но что нам, черт побери, делать с мамонтом?

17. Откровение

Не все ль равно? Молчите о надеждах,

Поговорим о смерти, о червях.

Нам прах земной взамен бумаги будет,

В него слезами впишем нашу скорбь.

У. Шекспир, «Ричард II» (Пер. М. Донского)

Поддержание физической формы всегда было для Кейтлин Конн одним из главных удовольствий в жизни. Она наслаждалась едой, физическими упражнениями, отдыхом, работой, заботой о себе, любовью – всеми возможностями ее плоти и колонии. Приключения и достижения для нее были важны как воздух.

Поэтому ее крайне злил тот факт, что она не только должна рулить в целом автономными процессами в то время, как ее братья и Челси отправились на поиски приключений, но и то, что связь с Тристеном и Бенедиком пропала именно в тот момент, когда ситуация стала интересной.

Это была невыгодная сделка с дьяволом. Кейтлин не могла расслабиться настолько, чтобы насладиться крайне необходимой пищей и чисткой, и, кроме того, ей сильно не хватало дел, чтобы заниматься только ими и не беспокоиться. Хотя она должна была получать отчеты и быть готовой к тому, чтобы помогать Капитану справляться с кризисами, – а они, хотя и не очень крупные, появлялись с пугающей регулярностью, но масштаб всего остального, что происходило в мире, был слишком крошечным, а скорости – слишком огромными, чтобы возвышенные могли участвовать в событиях.

Беспомощность не была ее сильной стороной, но, несмотря на ощущение того, что она тонет в ней, Кейтлин заставила себя зайти в чистилку и выбрать высокий уровень звуковых волн и пара. Это хотя и не позволит ее мозгу расслабиться, будет полезно для мышц, а человеческий организм работает лучше, если все в нем поддерживается на нужном уровне. Она установила полный контакт с Новой, а Джустьен по-прежнему был закован в наноцепи и следил за консолями. Небольшое повышение уровня независимости станет проверкой его преданности, но Кейтлин не собиралась выпускать его из виду просто потому, что вышла из комнаты.

Поэтому даже сейчас, когда она закрыла глаза и прижалась лбом к стене чистилки, ее голову переполняли изображения. Пар клубился вокруг нее, размягчая затвердевшую кожу. Он тянул за ее короткие локоны до тех пор, пока они не коснулись задней части ее шеи. Звуковые волны гладили ее тело. Капли воды, мертвые клетки и ее собственный пот отделялись от нее, чтобы исчезнуть в стоке и вернуться в экосистему.

Возможно, ее стресс тоже можно смыть и удобрить им почву. Там, где он сейчас, он точно не приносит пользы.

Через три минуты пискнул таймер. Кейтлин выпрямилась и провела пальцами сквозь волосы; пар растворился, словно сон. Она еще немного постояла с закрытыми глазами, наслаждаясь фантазией о мире, в котором очищение длится столько, сколько ты этого хочешь.

Но этот мир был не таким, поэтому она поморгала слипшимися от воды ресницами, еще раз вдохнула теплый воздух и потянулась, чтобы достать из-за двери халат. Теплая ткань окутала ее плечи, и Кейтлин сошла на пол, оставляя за собой мокрые следы. Было приятно наконец-то очиститься от остатков липкой искусственной амниотической жидкости. Ей было еще приятнее, что на пару секунд она осталась одна, без чужих голосов в голове.

Но теперь она может вернуться, встать в строй и продолжить волноваться за Тристена и Челси (а также Бенедика, хотя ей было неприятно это признавать), которые находились в самом чреве мира.

Кейтлин чувствовала отсутствие антимеча на поясе как… ну, как отсутствие. Это сравнение показалось ей интересным, ведь когда меч был с ней, она бы сказала, что он – воплощение нуль-пространства. Она убрала руку с отсутствующего клинка. Войдя в Главный инженерный отсек, Кейтлин трансформировала свой халат в брюки и куртку, чтобы добавить себе авторитета. Джустьен поднял взгляд.

– Ничего не сломалось, – сказал он и развел руки в стороны, указывая на колонии, за ремонтом которых он наблюдал. – Ну, по крайней мере, ничего нового.

– Это хорошо, – ответила Кейтлин. Коснувшись лежащего в кармане пульта управления – он оставался защищенным во время перехода из обычной одежды в халат и обратно, – разблокировала узы Джустьена, прикрепленные к полу. – Твоя очередь. Иди, почистись, а форумом займусь я.

Джустьен выгнул спину и поднял руки, растянув наноцепи над головой, словно полог. Затем он опустил руки и сказал:

– Спасибо. От блудных сыновей известий нет; связь еще не восстановлена. Но мы с Новой нашли то, что нам пригодится.

– Звездные карты? – Кейтлин задала этот вопрос с преувеличенным удивлением, пытаясь вызвать у него улыбку, но он ответил серьезно:

– Нет, не настолько полезное. Но на примитивных средствах оптического хранения информации есть куча старых данных об астрофизике и астрономии. Нова может сконструировать устройства, которые способны эти данные прочесть. Возможно, там обнаружится информация о скалистых планетах. У Строителей были очень хорошие телескопы и даже несколько орбитальных. Если удастся выяснить, где мы находимся по отношению к Земле и сколько времени прошло с тех пор, как были сделаны эти снимки, то с помощью этих данных мы сможем создать наши собственные карты.

Кейтлин почувствовала, что улыбается.

– Астронавигация.

Прежде чем протиснуться мимо нее, Джустьен ухмыльнулся в ответ:

– Ведь это, в конце концов, моя работа.

Пока он отсутствовал, Кейтлин достала пайки и организовала еду: ничего интересного – просто небольшой выбор углеводов, жиров, минералов и аминокислот, которые позволят двум людям и их колониям функционировать и пребывать в исправном состоянии. Когда Джустьен вышел из раздевалки, от его волос все еще поднимался пар. Она бросила ему уже разогретую тубу с сероватой овсянкой. Он поймал ее; наноцепи раздулись, словно одежда танцовщицы, оказавшейся в условиях микрогравитации. Джустьен откусил верхушку, и гель громко хрустнул у него на зубах.

– Идентичный натуральному винограду, – сказал он, поморщившись. – Ох, какие воспоминания